Авторизация
Пользователь:

Пароль:


Забыли пароль?
Регистрация
Заказать альбом


eng / rus

Золотое подполье 80-х: Почти Дюма

 

Вообще-то намеченный на 28 мая большой концерт назывался совсем по-другому: "Золотое подполье 80-х". Да и место его проведения было заявлено на афишах как "Дворец на Яузе". Но мы со "Звуками" прекрасно поняли друг друга. Не только потому, что вообще обычно друг друга понимаем, но и потому, что сборный концерт четырех команд, чья наибольшая известность пришлась на лучшие годы московской рок-лаборатории, был густо замешан на ностальгии. Того же типа, что собирает в "Олимпийский" взрослых тётенек (взрослых – не столько летами, сколько наружным видом и внутренним содержанием) поприплясывать под Татьяну Овсиенко и Томаса Андерса. И, конечно же, появлению этих историчесих параллелей очень способствовало место проведения: помпезное здание, сооруженное в 1903 году как Народный дом, позднее ставшее "Телетеатром" (и местом проведения первых КВНов), но, которому, видимо, суждено еще долго вспоминаться в связи с "Ассой". Именно здесь случились пышные перформансы, на которых советская домкиношная богема впервые публично слилась с богемой неофициальной – к полному взаимному удовольствию. Произошло это в 1988 году, почти ровно 20 лет назад, что, естественно, поминалось сейчас постоянно, потому что многие пришедшие – и артисты и зрители – снова пришли в это здание впервые с того времени. 20 лет спустя. Почти как у Дюма. Тем более что и главных персонажей было четверо, совсем как у него. Плюс ведущий Алексей Борисов и еще несколько "специальных гостей", о которых мы расскажем далее.

Что же касается собственно концерта – открыли его Игорь Журавлев и его Альянс - и открыли по праву (не только потому, что адрес Дворца на Яузе – пл. Журавлева, 1). Как известно, судьба этого ансамбля необычна: после нескольких буддийских перерождений он сейчас называется Жили-были и исполняет под чутким руководством Сергея Старостина лихой, ничуть не музейный русский фолк. Трудно поверить, что начиналось все с "новой романтики". И было видно, что сам Журавлев публично выступает сейчас нечасто. Тогадшние суперхиты "На заре" и "Дайте огня" по-прежнему впечатляют, остальные же песни,- и старые, и одна новая – увы, впечатления не оставили. То ли дело в недорепетированности, то ли просто в том, что огня больше не дают. Увы. Искусство – страшно жестокая вещь. А время неумолимо. Ну, об этом тоже у Дюма есть. Перечитайте главу "Д’Aртаньян в 40 лет".

Про вторых выступавших ничего такого не скажешь. Оберманекен всегда обозначал себя не столько группой, сколько, так сказать, проектом "прямого действия": девушек склеивать. И, кажется, у Анджея Захарищева фон Брауша, вышедшего на сцену без Евгения Калачева, но зато в сопровождении барабанщика, представленного как "топ-менеджер Ринго" - с девушками по-прежнему все в порядке. На нездешнего юношу он больше не похож, но зато, в черном бархатном пиджаке, белых брюках от Армани и горнолыжных очках, стал чрезвычайно похож на Роя Орбисона. Отсутствие своего компаньона Анджей объяснил тем, что группа "Оберманкен" вместе со своим народом борется с кризисом и поэтому сокращает топ-менеджеров. Признаться, в одну электрогитару томные оберманекенные номера заметно проигрывали, да и обстановка большого концертного зала (хоть и украшенного вполне декадентской золотой лепниной) не способствовала созданию салонной атмосферы. Но опытного Анджея это ничуть не смутило: он исполнив три классических номера: "Ночной портье", "Девочка-подросток с запахом апельсина" и "Бриллиантовый дым", он гордо удалился, выпустив на прощание вереницу утонченных метафор.

Следующая группа была самой загадочной и самой "темной" из всей заявленной программы. Сама принадлежность Николая Коперника к року — русскому ли, московскому ли – для многих неочевидна. С таким же успехом ее можно назвать авант-джазовой или вообще неоакадемической. Но на этот раз они предстали в самом что ни на есть роковом обличье и составе – шесть человек (включая освобожденного вокалиста, то есть самого Юрия Орлова), плотный гитарный звук, проложенный клавишными фонами Павла Хотина, а главное – настоящее шоу. Хотя, конечно, шоу своеобразное. Носатый, остриженный каре и с крохотной седой боодкой, в элегантном летнем костюме со сверкающей брошью на лацкане, Юрий Орлов своей пластикой и манерой пения в лучшие мгновения напоминал Дэвида Боуи (David Bowie) – в тот период, когда тот заигрывал с эстетикой "белокурой бестии", а в худшие… Сергея Васильевича Челобанова. Если кто забыл – это был один из "миньонов" Пугачевой как раз на рубеже 80-90-х. Такие вот странные сближения. Если продолжить аналогию с Дюма, именно Юрий Орлов, а не Анджей Захарищев, занял собой нишу изящно стареющего, но еще полного сил Арамиса.

Последними, как и положено на нормальном рок-фестивале (а это был всё-таки именно рок-фестиваль) выступили хедлайнеры. Но перед ними произошел намеченный экспромт: Василий Шумов вместе с музыкантами Звуков Му, а также "своим" (т.е. "Центровским") гитареро Валерием Виноградовым исполнил, к вящему восторгу верных ценителей "звукомучный" evergreen "Серый голубь" и собственный – "Привет тебе".

В роли же хедлайнера выступил... Мегаполис. И эту роль он занял по праву. В те восьмидесятые годы интеллигентный, мягкоголосый Олег Нестеров казался несколько заслонен более напористыми и громкими коллегами. И даже сам это как бы признал, уйдя в продюсирование и звукозапись. Но сейчас оказалось, что одних уж нет, другие далече, третьи есть, но лучше бы не было, четвертые как бы есть и имеют верных поклонников… но собираются поиграть раз в год, в качестве хобби. А вот "последний московский романтик" Нестеров сотоварищи – в прекрасной форме. "12-лет мы занимались тренерской работой, - заявил Олег. – Но теперь сошли на берег из этой кругосветки, и земля жжет нам пятки – хочется записывать новые песни. С них и начнем". И действительно, начал с новых песен – более "взрослых", но таких же мелодичных и лиричных, очень "московских". ("Прямо Макаревич какой-то", - проворчал сидящий рядом со мной искушенный меломан. И точно, местами не без того). Но потом – исполнили песню, которую не играли, по уверениям Нестерова, с 91-го года. "Помнят руки-то!" - радовался Олег, сыграв последний аккорд на своей полнотелой акустической гитаре.
Как не помнить! И мы тоже помним. И музыку, и лица: на задник сцены проецировались слайды из продающегося в фойе фотоальбома "Хулиганы восьмидесятых". Но, сидя в зале, я поймал себя на странном противоречии. "Как же так, - думал я. – На рубеж 80-90-х я был как раз в самом подходящем возрасте. Почему ж я практически не слышал тогда ни "Коперника", ни "Мегаполис"?"
Ответ на самом деле очевиден. Потому что, когда в середине 80-х, с советского котла сорвало крышку (по выражению того же Нестерова) – востребованными оказались философические "всекультурные" загибы Гребенщикова, прямое высказывание Цоя, плакатные лозунги Шевчука и Бутусова-Кормильцева, эпатажный балаган АукцЫона и Бригады С, даже темная языческая стихия Башлачева и Летова. Отстраненная же, истинно столичная (что бы там ни говорили петербуржцы) "новая романтика", царившая тогда в всем мире – оказалась в переживающем муки трансмутации Совке не ко двору.

Так и вышло, что "Золотое подполье 80-х" оказалось лично для меня воспоминанием о том, чего не было. Окажется ли оно воспоминанием о будущем? Заключительный сет "Мегаполиса" дает такую надежду. Да и прошедший днем позже суперконцерт Вежливого отказа с Персимфансом в ЦДХ – тоже, хочется надеяться.


« вернуться назад
© 2006-2011. Компост. Если вы заблудились - карта сайта в помощь
Рейтинг@Mail.ru